Два месяца я ждал к врачу приема
(Ну что-то сердце стало барахлить),
Система еще та, - а вам знакомо? -
Что можно не дождаться и почить
Во славу нашей дивной медицины!
Но если ты дождался, поспеши,
А то без уважительной причины
Еще примерно столько же прожди.
Ну в общем так. Дождался и поехал.
С работы отпросился загодя.
Спешил, как на концерт Эдиты Пьехи,
И чистую рубашку захватя.
Я вам скажу, что с нашей-то работой
Непросто на прием к врачу попасть -
С утра до ночи я, умытый потом,
Мечтаю, чтобы вдосталь мне поспать.
Начальник еще вряд ли и отпустит, -
А кем тебя, трудягу, заменить?
Сейчас уже не много таких "русских"
В земле обетованной хотят жить.
Увидел я, какое мое счастье!
Хоть долго ехал я издалека
Попал к врачу, надеясь на участье,
Минут на десять,правда, опоздал.
И велика ль вина моя за это?
Выходит все же - очень велика!
Когда мой врач, не выслушав ответа,
В приеме почему-то отказал,
Сославшись на весомую причину -
Ребенка нужно с садика забрать,
И смена подошла к концу невинно,
Хоть было еще где-то минут пять.
И было в этом "нет" ко мне презренье,
К махровым неудачникам таким,
И не было ни капли сожаленья.
Тогда я книгу жалоб попросил.
- Здесь вам Израиль, не совок грошовый, -
(А врач тот соплеменницей была), -
И книги нет такой у нас совковой, -
Сурово мне ответила она.
И в этом "нет" сказалось превосходство
Еврейской предприимчивой души,
Сумевшей прислужиться к местным поцам,
И чистенькое место получить.
И я от возмущения взорвался
И рот открыл и поднял большой хай
И хоть орал, не мог я наораться,
Не мог я накричаться, хоть кричал.
И было в этом выстраданном хае
Мучение растоптанной судьбы,
И ночи всех моих недосыпаний,
И в рабстве отработанные дни.
И годы ежедневных унижений,
И боль громадной нашей алии,
И безквартирье, и нехватка денег,
И к старости угроза нищеты.
И жизнь, как с перетянутой аортой,
И безъязычье, власти глухота,
И страхи, и клеймо второго сорта,
Обманы и разводы без конца!
Я так орал примерно минут десять,
А может быть, и даже полчаса.
А врач, спокойно так ключи повесив,
Поворотилась и домой пошла.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Проза : Реальность - Андрей Скворцов Я специально не уточняю в самом начале кто именно "он", жил. Лес жил своей внутренней жизнью под кистью и в воображении мастера. И мастер жил каждой травинкой, и тёплым лучом своего мира. Их жизнь была в единстве и гармонии. Это просто была ЖИЗНЬ. Ни та, ни эта, просто жизнь в некой иной для нас реальности. Эта жизнь была за тонкой гранью воображения художника, и, пока он находился внутри, она была реальна и осязаема. Даже мы, читая описание леса, если имеем достаточно воображения и эмоциональности можем проникнуть на мгновение за эту грань.
История в своём завершении забывает об этой жизни. Её будто и не было. Она испарилась под взглядом оценщика картин и превратилась в работу. Мастер не мог возвратиться не к работе, - он не мог вернуть прежнее присутствие жизни. Смерть произвёл СУД. Мастер превратился в оценщика подобно тому, как жизнь и гармония с Богом были нарушены в Эдеме посредством суда. Адам и Ева действительно умерли в тот самый день, когда "открылись глаза их". Непослушание не было причиной грехопадения. Суд стал причиной непослушания.
И ещё одна грань того же. В этой истории описывается надмение. Надмение не как характеристика, а как глагол. Как выход из единства и гармонии, и постановка себя над и вне оцениваемого объекта. Надмение и суд есть сущность грехопадения!
